Ответственность за весь мир: Цитаты Андрея Тарковского

Тарковский оказал значительное влияние на мировой кинематограф. Его фильмы «Андрей Рублёв» (1966), «Солярис» (1972), «Зеркало» (1974) и «Сталкер» (1979) включаются в списки лучших кинопроизведений всех времён. Его фильмы образуют цикл о страданиях и надеждах человека, взявшего на себя бремя нравственной ответственности за весь мир.

Книга, прочитанная тысячами людей, — это тысячи разных книг.

Человек должен уметь жить в пустоте.

Не существует выигравших в войне. Если мы выигрываем войну, мы ее проигрываем, потому что мы в ней участвуем.

Каждый человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит, быть одиноким. Это значит — не скучать с самим собой.

Человек не создан для счастья. Существуют вещи более важные, чем счастье.

Мир создан не для того, чтобы человек был счастливым, хотя многие считают, что именно в этом смысл существования мира, в котором мы рождаемся. Мне кажется, он существует для того, чтобы бороться. Чтобы внутри нас боролось добро и зло, — и добро побеждало.

Жертвоприношение — это то, что каждое поколение должно совершить по отношению к своим детям: принести себя в жертву.

Отвратительно. Деньги, деньги, деньги, деньги… Ничего настоящего, истинного. Ни красоты, ни правды, ни искренности, ничего. Лишь бы заработать… На это невозможно смотреть… Можно все, позволительно все, если за это «все» платят деньги.

Какими будут наши дети? От нас многое зависит. Но и от них самих тоже. Надо, чтобы в них жило стремление к свободе. Это зависит и от нас. Людям, родившимся в рабстве, трудно от него отвыкнуть. С одной стороны, хочется, чтобы следующее поколение обрело хоть какой-нибудь покой, а с другой — покой — опасная вещь… Самое главное — воспитать в детях достоинство и чувство чести.

<…> Очень давно не видел отца. Чем больше я его не вижу, тем становится тоскливее и страшнее идти к нему. У меня явные комплексы в отноше­нии родителей. Я не чувствую себя взрослым рядом с ними. И они, по-моему, не считают взрослым меня. Какие-то мучительные, сложные, невысказанные отношения. Как-то непросто все. Я очень люблю их, но никогда не чувствовал себя спокойно и на равных правах с ними. По-моему, они тоже меня стесняются, хоть и любят.

Итак, стоит запомнить — 12 ноября 70-го года я бросил курить. Честно говоря, давно пора. Что-то последние недели у меня как-то пусто на душе и тупо. То ли от болезни, то ли оттого, что чувствую себя в тупике. Так и подохнешь, и ничего не сделаешь. А сколько хочется сделать…

Сейчас очень шумят по поводу Солженицына. Присуждение ему Нобелевской премии всех сбило с толку. Он хороший писатель. И прежде всего — гражданин. Несколько озлоблен, что вполне понятно, если судить о нем как о человеке, и что труднее понять, считая его в первую очередь писателем. Лучшая его вещь — „Матренин двор“. Но личность его — героическая. Благородная и стоическая. Существование его придает смысл и моей жизни тоже.

Нынче ночью приснился сон: будто я умер, но вижу, вернее, чувствую, что происходит вокруг меня. Чувствую, что рядом Лара, кто-то из дру­зей. Чувствую, что бессилен, неволен и способен лишь быть свидетелем своей смерти, своего трупа. А главное — что испытываю в этом сне давно уже забытое, давно не возникавшее чувство, — что это не сон, а явь.

Я никогда не желал себе преклонения (мне было бы стыдно находиться в роли идола). Я всегда мечтал о том, что буду нужен.

Гёте тысячу раз прав, когда он говорит, что прочесть хорошую книгу так же трудно, как ее написать.

Искусство, прежде всего, воздействует не на разум человека, а на его эмоции. Гёте заметил, что «чем недоступнее рассудку произведение, тем оно выше».

Для человека, развитого в эстетическом и духовном смысле, не существует стереотипных, якобы «объективных» оценок.

Готовность и возможность довериться, поверить художнику — необходимое условие для восприятия и приятия искусства.

Ошибочно говорить о том, что художник «ищет» свою тему. Тема вызревает в нем, как плод, начинает требовать своего выражения. Это подобно родам. Когда Пикассо спросили о его «поиске», то он ответил остроумно и точно, явно раздраженный вопросом: «Я не ищу, я нахожу».

Поэт — это человек с воображением и психологией ребенка, его впечатление от мира остается непосредственным, какими бы глубокими идеями об этом мире он ни руководствовался. То есть он не пользуется «описанием» мира — он его создает.

Иногда может показаться, что ты делаешь нечто для того, чтобы выразить себя, чтобы освободиться от каких-то мыслей, а на самом деле, какой бы личной картина ни была, она никогда не может состояться, если это все только о тебе. Если картина или книга удается, будьте уверены, что все личное явилось всего-навсего стимулом, толчком для рождения замысла.

Путь, по которому художник заставляет зрителя по частям восстанавливать целое и домысливать больше, чем сказано буквально, — единственный путь, ставящий зрителя на одну доску с художником в процессе восприятия произведения.

Стараться понравиться зрителю, некритически перенимая его вкусы, означает не уважать этого зрителя.

Подчеркнутое пояснение мысли ограничивает фантазию зрителя и образует некий идейный потолок, за пределами которого разверзается пустота. Это не охрана границ мысли, но ограничение возможности проникнуть в ее глубину.

Книга, прочитанная тысячами людей, — это тысячи разных книг. Читатель может за самыми лаконичными описаниями увидеть гораздо ярче и больше, чем даже рассчитано писателем. Происходит своеобразная коррекция на субъективное восприятие. Она принципиальна для взаимоотношений писателя со своими читателями и является своеобразным троянским конем, в чреве которого писатель вторгается в душу своего читателя.

Жизнь никакого смысла, конечно, не имеет. Если бы он был, человек не был бы свободным, а превратился бы в раба этого смысла, и жизнь его строилась бы по совершенно новым категориям. Категориям раба. Как у животного, смысл жизни которого в самой жизни, в продолжении рода. Животное занимается своей рабской работой потому, что чувствует инстинктивно смысл жизни. Поэтому его сфера замкнута. Претензия же человека в том, чтобы достичь абсолютного.

Я делал свою первую картину «Иваново детство» и по существу не знал, что такое режиссура. Это был поиск на ощупь. Я шел и пробовал, искал для себя моменты соприкосновения с поэзией. После этой картины я почувствовал, что с помощью кино можно соприкоснуться с духовными субстанциями души. Поэтому опыт с “Ивановым детством” был чрезвычайно важным — до этого я совершенно не представлял, что такое кинематограф. 

В лучших своих образцах [кино] не только достигло уровня классических жанров искусства, но и утвердилось наряду с поэзией, музыкой, драмой. Говорят, что кино быстро стареет. Это не правда. Стареют только плохие картины.

Что такое свобода? Это внутренняя, духовная свобода человека. Это не права. Права можно отнять. Свободу отнять невозможно. <...> Именно поэтому мы часто встречаем в местах, несвободных политически, очень свободных людей.

Мы зависимы от природы. Природа важнее
нас, потому что мы результат ее эволюции. Пренебрегать ею в эмоциональном, художественном смысле — глупо.
Это единственное место, где нас
ждет ощущение правды.

В детстве моя мама предложила мне впервые прочитать «Войну и мир», а потом в течение многих лет она довольно часто цитировала куски из этого романа, обращая мое внимание на тонкости и детали толстовской прозы. Таким образом «Война и мир» явилась для меня как бы школой искусства, стала критерием вкуса и художественной глубины — после этого было уже невозможно читать макулатуру, вызывавшую у меня острое чувство брезгливости.

Мне кажется, что, если бы мы любили себя по-настоящему, мы бы сумели по-настоящему любить других. Мне кажется, я недостаточно люблю себя и тем самым недостаточно люблю окружающих. А мне хотелось бы.

Произведение должно быть способно вызвать потрясение, катарсис. Оно должно уметь коснуться живого страдания человека. Цель искусства не научить, как жить (разве Леонардо учит своими мадоннами или Рублев — свой «Троицей»). Искусство никогда не решало проблем, оно их ставило. Искусство видоизменяет человека, делает его готовым к восприятию добра, высвобождает духовную энергию. В этом и есть его высокое назначение.

Не важно, сколько прожил, важно — как прожил.

 

Если на показе моего фильма в зале осталось восемь человек, я работаю для них.

Ровное доброжелательное настроение — признак воспитанного человека.

Мне трудно представить себе внутренний мир женщины, но мне кажется, что он должен быть связан с миром мужчины. Одинокая женщина — это ненормально.

Я рыба глубоководная.

Что такое любовь? Не знаю. Не потому, что не знаком, а не знаю, как определить.

Зона — это не территория, это та проверка, в результате которой человек может либо выстоять, либо сломаться. Выстоит ли человек, зависит от чувства его морального достоинства, его способности различать главное и преходящее…

Душа жаждет гармонии, а жизнь дисгармонична.

Слова, слова, слова» — в реальной жизни это чаще всего вода, и только изредка и на короткое время мы можем наблюдать полное совпадение слова и жеста, слова и дела, слова и смысла.

… Есть художники, которые дают почувствовать истинную меру вещей. Они несут всю жизнь эту ношу, и мы должны за это быть им благодарны!

 

ФОТО: livelib.ru

---

---

---

---