Спектр
  • :

30 лет закрытия Семипалатинского полигона: народ восстал под руководством местной власти

19 Августа 2021
Просмотров: 1151
30 лет закрытия Семипалатинского полигона: народ восстал под руководством местной власти
В этом году исполняется 30 лет со дня закрытия Семипалатинского испытательного ядерного полигона. Чтобы полигон замолчал навсегда, требовалось мощное противостояние народных масс.


В 1989 году в Семипалатинске начали возникать народные протесты, позже переросшие в антиядерное движение «Невада-Семипалатинск». Как это было? Об этом вспоминает участница и одна из организаторов движения, 85-летняя Менсафа УСМАНОВА, работавшая в то время в аппарате Семипалатинского горкома партии.

Наступил 1988 год. Хотя и была провозглашена  перестройка, и наметилась разрядка в гонке вооружения, некоторое потепление международных отношений между двумя полярными мирами, уступать свои позиции военно-промышленный комплекс СССР пока не собирался. Взрывы на полигоне производились с прежней регулярностью.

Зачинателем противостояния ВПК огромной страны стал первый секретарь Семипалатинского обкома партии Кешрим Бозтаевич Бозтаев, возглавивший область в 1988 году, объединивший вокруг себя руководство области, города, районов, которые и были организаторами первых мирных антиядерных митингов. В руководстве республики и, тем паче, в ЦК КПСС вызов, непослушание, несогласие местных властей произвело эффект взорвавшейся бомбы! Там просто не могли поверить, что одна из территориально-административных и партийных единиц четко налаженной системы, вдруг вышла из-под контроля и позволила себе какие-то самостоятельные действия. Тем более, противоречащие политике партии и государства, что было в то время неотделимо. Это было неслыханно!       

 

Под грифом «совершенно секретно»

Народ самостоятельно, по своей инициативе, не протестовал, по той простой причине, что пребывал в полном неведении о деятельности полигона, которая была строго засекречена. Даже руководство области никто не считал нужным информировать об этом закрытом объекте. Руководитель радиационного центра, располагавшегося в старом здании по улице Гагарина, Гусев никогда не посещал совещания и, вообще, никак не контактировал с руководством города и области. Как стало известно позже, все результаты наблюдений за радиационной обстановкой, данные о дозах облучения окружающей среды, информация о влиянии взрывов на здоровье и смертность населения фиксировались и передавались наверх под грифом «совершенно секретно».

Да, все население города и районов, прилегающих к полигону, было свидетелями некоторых сейсмических колебаний, когда дребезжала посуда в сервантах и раскачивались люстры, порой населенные пункты накрывала непонятная дымка, но никто не придавал этому серьезного значения. Ни радио, ни телевидение, ни газеты никакой информации о взрывах не передавали. На нее было наложено строжайшее табу. 

Только до руководства области просачивались крохотные частички тревожных сведений, которыми военные были вынуждены делиться в целях безопасности. Каждое воскресенье производились взрывы, и руководству области звонили накануне и предупреждали, чтобы с 10 до 12 часов дня воспитанников детских учреждений выводили на прогулку, опасаясь обвалов в зданиях или выбивания оконных стекол.  

– Толчки, которые мы принимали за землетрясения, в моей памяти остались с детства. В 1949 году, когда я еще училась в школе в Кокпектинском районе, во время урока из печей-контрамарок, обогревающих классы, взрывной волной с треском выбивало дверцы и выбрасывало золу на несколько метров, – вспоминает Менсафа Мухамедсадыковна.

Когда она уже работала на должности зампредседателя Калининского райисполкома города, ей звонили сверху и просили вывести детей на улицу.   

 

Нештатные ситуации

Кешрим Бозтаевич с первых дней своего прихода к руководству области стал интересоваться деятельностью ядерного полигона, пытаясь выяснить его влияние на жизнь людей. Тогда компетентные люди в погонах объясняли, что ничего страшного не происходит. Пропаганда была настолько мощной, что у людей складывалось впечатление, что родина Абая вносит неоценимый вклад в обороноспособность страны, влияющую на лидирующее международное положение СССР, а также в развитие науки. Даже гордость какая-то возникала.

Толчком к первым противодействиям для руководства области стали нештатные ситуации, возникшие одна за другой в 1989 году. 12 февраля был сильный взрыв на полигоне. Военные прозевали данные розы ветров – потоки воздуха в тот день шли на город. Зимнюю реку, затянутую льдом, накрыл плотный туман, не свойственная времени года, непроглядная серая дымка. В зданиях, расположенных на берегу Иртыша и в других частях города, ударной волной выбило стекла.

– Мне позвонили из пединститута и сообщили, что в огромных учебных аудиториях по непонятным причинам вылетели стекла. Мне в срочном порядке пришлось улаживать инцидент, организовывать в период учебного процесса восстановление окон, – вспоминает ветеран. 

Через неделю нештатная ситуация повторилась. Второй взрыв превосходил по мощности первый. И вновь подвела роза ветров. Последствия были значительнее. Местные власти были не на шутку встревожены и взбудоражены. Народ, как и прежде, ничего не знал.

 

Зарождение народного протеста

Как стало известно потом, говорит Менсафа Мухамедсадыковна, Кешриму Бозтаевичу позвонил из Москвы известный международный обозреватель (к сожалению, фамилию она не помнит) и спросил, почему вы молчите, когда травят народ? Он посоветовал главе области напрямую обратиться к Горбачеву. Бозтаев вызвал к себе Владимира Николаевича Пигаваева, инструктора отдела пропаганды, которому очень доверял. Вместе они составили секретное письмо. Шифрограмма в тот же вечер была отправлена Михаилу Сергеевичу. Горбачев отреагировал по-своему – позвонил первому секретарю ЦК КПСС республики Колбину с просьбой разобраться. Разгневанный Геннадий Васильевич тут же связался по телефону с Бозтаевым. В ход пошли прямые угрозы, ругань, брань. 

Дело приобретало новый опасный оборот – Бозтаеву грозили различные наказания, среди которых исключение из партии, снятие с должности и дальнейший суд - самые мягкие. Не секрет, как быстро и беспощадно избавлялись от неугодных людей в то время. Могли запросто обвинить в разглашении государственной тайны, заговоре против правительства, в измене родине. Друг Бозтаева, известный писатель Медеу Сарсеке, с которым они вместе учились в институте, был одним из немногих, с кем он мог поделиться переживаниями и опасениями. В своей книге «Семипалатинская трагедия» Медеу Сарсеке описывает этот непростой период.   

Что же было делать мятежному главе области? Даже собрать бюро обкома и посоветоваться было опасно. Виделся один единственный верный выход – найти поддержку у народа. Поднять его на протест.

– Кешрим Бозтаевич собрал у себя руководителей ведомств, курирующих различные отрасли. В том числе и меня, как  заместителя главы горисполкома. Мы стали обзванивать и лично встречаться с руководителями учреждений, чтобы вывести коллективы на мирный митинг, – рассказывает Менсафа Мухамедсадыковна.

Вскоре к протестующим подключились и районные руководители, поддержавшие инициативу Бозтаева.

Так, местная власть сама организовала первый многотысячный митинг на площади Ленина (ныне Центральная). 

 

Самолет из Москвы

На следующий день же день экстренно прилетел самолет из Москвы с членами правительства, генералами армии, сотрудниками полигона. Высокое союзное начальство искренне недоумевало – чего не хватает народу, почему они возмущаются? Главным критерием для них было обеспечить народ продуктами, работой, жильем, одеждой, ширпотребом… По этим показателям, в их понимании, все было вроде бы неплохо. Хотя на самом деле в Семипалатинске был страшный дефицит практически всего. Но там, наверху, вероятно, брали в расчет только научный городок Курчатов, где, действительно, обеспечение было на высшем уровне. К тому же, наверх от военных, которые бывали только в Курчатове, шли бодрые отчеты об успешных достижениях в области совершенствования грозного вооружения и отличном обеспечении населения.  

Сначала были угрозы в адрес Бозтаева, оказывалось колоссальное давление. В тот момент поддержку оказал Нурсултан Абишевич Назарбаев, будучи председателем Совета министров КазССР. Он позвонил Бозтаеву и сказал: «Ты держись там, не сдавайся». Бозтаев, поняв, что его поддерживают и в Алма-Ате, укрепился духом. Видя массовое народное волнение, чиновники из Москвы, вынуждены были пойти на переговоры.

Между тем, антиядерные протесты ширились и крепли. Народ узнал правду, и теперь его уже было не остановить, даже если бы этого кто-то захотел. Уже возникло движение «Невада-Семипалатинск», прибредшее международный статус. Были налажены связи с активистами из штата Невада, США. В город приезжали делегации американцев и японцев. Все общественные организации пополнили ряды протестующих. В том числе и женские советы. Менсафа Усманова была тогда председателем женсовета города. 

Пригласили известных выходцев из Абайского района, чтобы организовать движение там. Руководитель райкома партии Хафиз Матаев принял в этом активное участие. Именно тогда в непосредственной близости к полигону были проведены церемонии зажжения и передачи факельного огня, шествия, демонстрации. И вновь Назарбаев звонит Бозтаеву и советует пригласить возглавить теперь уже международное движение Олжаса Сулейменова. Поэт становится рупором и ярким трибуном народного голоса. В то время проходили выборы в Верховный Совет КазССР. Олжас Омарович был одним из кандидатов. Но он не прошел по своему избирательному участку. Тогда, опять же, по совету Нурсултана Назарбаева, руководство Семипалатинска выдвинуло его от Жанасемейского избирательного округа. За него проголосовало сто процентов избирателей.

 

Переговоры с Минобороны и их итоги

Теперь уже представители Минобороны просили разрешение окончить программу испытаний и провести еще три взрыва на полигоне. Менсафа Мухамедсадыковна вспоминает примечательный случай. В Доме политпросвещения (нынешняя библиотека имени Абая) проходило расширенное совещание с участием членов военного министерства.

– Собрание идет. Мы подготовили докладчиков. Выступил Олжас. Я сидела ближе к выходу, на случай, если понадобиться выполнить какое-то поручение. За моей спиной на задних рядах сидели генералы полигона. Я слышала их комментарии, которые были полны злобы и ненависти: «Вот гады! Что вытворяют», – шипели люди в погонах, - поделилась она своими воспоминаниями. 

Представители Москвы готовы были пойти на любые условия и предоставить все, что попросят на местном уровне.

Забегая вперед, скажу, что разрешение на дальнейшие взрывы они так и не получили. Посовещавшись со всеми соратниками, Бозтаев и его команда выдвинули ряд требований:  открытие в Семипалатинске диагностического центра и поставка новейшего медицинского оборудования для реабилитации пострадавшего населения; открытие и содержание офтальмологического, детского и женского центров. Руководство страны дает добро и согласно выполнить выдвинутые требования. Менсафа Усманова, как обычно, в роли исполнителя. За двое суток ей нужно было подобрать подходящие здания для новых учреждений. Она вспоминает, как изучала каждый сантиметр карты города, подбирая варианты. Таким образом, в короткий срок было принято решение отдать под диагностический центр  бывшую гостиницу «Иртыш»; под глазной центр – здание райисполкома Кировского района (342 квартал); под детский центр – здание Ленинского райисполкома (находящееся около парка, где сейчас установлены памятники и бюсты бывшим советским вождям); под женский медицинский центр, названный позже «Жамиля» – только что построенное здание проектного института, которое еще не успели занять проектировщики. Так как здание еще не эксплуатировали, была возможность переделать его внутреннюю планировку с учетом будущего назначения.  Галина Бергер, тогда главный врач медсанчасти, была назначена на должность руководителя будущего женского центра. По ее требованию, для облицовки пола и стен требовался мрамор.

И вновь перед Менсифой Усмановой ставится задача – добыть дефицитный в то время материал. Фабрика по шлифовке мрамора располагалась в местечке   Бурундай под Алма-Атой. Связавшись с фабрикой, она узнала, что мрамор вывозить из столицы запрещено. Его использовали  для облицовки и отделки  только в столице. 

Менсафа Мухамедсадыковна, собрав весь имевшийся дефицит, производившийся на местных фабриках, отправилась в командировку. Она загрузилась хорошими дубленками, колбасами, консервами. Таким неофициальным образом ей удалось выбить мрамор для «Жамили».

Тем временем, из Москвы шли поставки медицинского оборудования. 

Чуть позже Кешрим Бозтаев создал благотворительный фонд, средства которого, в том числе, шли на реабилитацию населения.  После его ухода из жизни, фонд был назван его именем. Сам Кешрим Бозтаевич во время борьбы за закрытие полигона не раз спускался в радиоактивные шахты, что впоследствии не могло не сказаться на его здоровье.    

На этом борьба главы Семипалатинской области на благо народа не закончилась – вскоре он потребовал Верховный Совет принять программное постановление. Это был документ, который, наряду с закрытием полигона, отражал меры по демилитаризации, рекультивации земель, обеспечению населения на общесоюзном уровне. В нем были пункты по строительству лечебных учреждений по реабилитации и по общей практике, детских садов, школ, жилья, санаториев и других социальных объектов. Этот документ был подписан Верховным Советом, но, к сожалению, с распадом СССР он так и не был воплощен в жизнь.  

 

Талант замполита

Менсафа Усманова родом из Кокпектинского района. Окончив школу, поехала в Алма-Ату и поступила в педагогический институт. В 1959 году шесть выпускников вуза, в числе которых Масхут Махмутович, муж Менсафы Мухамедсадыковны, по распределению приехали в Семипалатинск, в школу-интернат №1. Интернат был только что открыт и принимал первых учеников: детей животноводов, которые трудились на дальних отгонах, где не было школ. Масхут Махмутович был принят в качестве учителя математики, она – старшей пионервожатой.  Через два года ее направили на работу в систему профтехобразования в училище №115, где готовили чулочников и вязальщиков заместителем директора по учебно-воспитательной работе. ПТУ было местного значения и особыми условиями для подготовки квалифицированных рабочих не отличалось, не блистало учебное заведение и в плане художественной самодеятельности и прикладного творчества.  

Завуч, по поручению директора учреждения, решительно взялась подтянуть коллектив учащихся по различным направлениям. Результат не заставил себя долго ждать – через два года после прихода нового завуча, ПТУ №115 вышло в передовики по учебе и техническому творческому.  Успехи не остались не замеченными – училищу был придан статус республиканского с соответствующим финансированием. Здесь она проработала шесть лет, до приезда комиссии из столицы. В газете «Ленинская смена» на первой полосе вышла статья «Талант быть замполитом», что было большим достижением. В то время к подготовке кадров подходили очень скрупулезно. После такой славы зачастили партработники из обкома, горкома. Ее деятельность, как кандидата на продвижение, теперь рассматривалась со всех сторон.

В 1972 году, когда город разделили на три района: Калининский, Ленинский и Кировский, ее назначили заместителем председателя райисполкома самого большого промышленного Калининского района. Здесь работали крупные предприятия союзного значения: мясокомбинат, фабрика первичной обработки шерсти, камвольно-суконного производства.

Сначала она попыталась было отказаться, но решения партии не обсуждались. Это была незнакомая, новая для нее работа. Директор училища Василий Данилович Каралаш схватился за голову: «как я теперь буду без одной руки ходить».

Первый секретарь райкома партии Чимбулат Нурпеисович Оразбаев и второй секретарь райкома Кожагул Толыкбаевич Токабаев стали наставниками для молодого специалиста. Через девять лет ее перевели в обком партии в отдел пропаганды и агитации, при котором был Дом политпросвещения. Там она проработала два года, параллельно  пройдя обучение на идеологических курсах в Москве и Пензе. Как-то позвонил Николай Матвеевич Ульянов, первый секретарь горкома партии и заявил: «Все, хватит вам отдыхать, назначаетесь заместителем председателя горисполкома, будете курировать торговлю, быт, международные отношения».

На этот раз она не противоречила, так как эта работа была ей уже знакома по опыту в Калининском райкоме.  В горисполкоме она проработала до 1992 года, три из которых уже после  выхода на заслуженный отдых.

P.S. Сегодня Менсафа Мухамедсадыковна, после ухода в прошлом году из жизни супруга, живет в Нур-Султане. Ведет активный образ жизни, занимается бизнесом, общественной работой, каждый день проходит пешком по два километра. Будучи в гостях у внучки в Семее, любезно согласилась дать интервью, за что ей большое спасибо. Ведь те воспоминания, которыми она поделилась, ценны для современников и для будущих поколений.

Айман ШАРИПХАНОВА 




Читают так же

Вопрос ответ

все вопросы

Как выгнать пьющего зятя из квартиры?

- Не могу выгнать пьющего зятя из собственной квартиры. Дочь с семьей живет с нами. Ее муж пьет. Хотели выселить, обращались к участковому, но зять все равно приходит, говоря, что живет с семьей и выгнать его нельзя. Так ли это?

Валентина Николаевна

08.10.2021

Опрос

  • Читаете ли вы газеты?

Архив

Показать все за период:

Написать нам

Напишите нам

Прикрепить файл

Введите код

CAPTCHA