Спектр
  • :
  • USD 352.54 0.00
  • RUB 5.31 0.00
  • EUR 415.15 0.00

“Кулагер” - фильм-символ

22 Февраля 2018
Просмотров: 714
“Кулагер” - фильм-символ
Несколько художественных лент  из фонда «Казахфильма» смогут увидеть зрители нашего канала. Среди них фильм Б.Мансурова «Кулагер».  В свое время киноматериал о легендарном Акане Серэ и его коне Кулагере вызвал огромный резонанс от момента работы над сценарием и до выхода его в прокат.  Вот здесь надо сразу оговориться.  В прокат фильм все-таки не выпустили, а на долгие годы положили «на полку».  О нелегком пути к зрителю этого фильма писал В.Фомин.  Вот некоторые эпизоды из его обширной статьи.

« ... Слышится звонкое протяжное ржание, сказочно белый конь медленно встает на дыбы и в неудержимом порыве рвет цепь, которой он прикован. Рассыпаясь на звенья, она медленно падает на землю, и теперь, кажется, уже ничто не сможет остановить коня, почуявшего волю... Эти впечатляющие, поэтичные кадры мне довелось впервые увидеть еще осенью 1972 года в маленьком просмотровом зале студии “Казахфильм”, на которую я специально приехал, чтобы написать репортаж о съемках нового фильма Булата Мансурова, который назывался тогда “Кулагер”. Отснятый материал, который довелось тогда посмотреть, откровенные беседы с режиссером, его дерзость, азарт и необычайная увлеченность работой оставили ошеломительно-радостное, приподнятое ощущение: рождается совершенно незаурядная картина — отчаянно смелая по мысли, совершенно небывалая по своему художественному строю.  А вот писать рецензию на мансуров-ский фильм мне, как и другим критикам, возможность представилась только пятнадцать лет спустя... Какие же обстоятельства помешали стремительному “Кулагеру” появиться на экране? По каким мотивам он был отправлен в “полочное” небытие? Кто приложил к тому руку? Прежде всего — сам Булат Мансуров. Человек и художник слишком прямой, честный, с огненным темпераментом, он, начиная еще с фильма “Состязание”, избрал в качестве главной и постоянной темы своего творчества тему по застойным временам самую что ни на есть крамольную и опасную — он говорил о том, чего более всего не хватало стране, — о свободе.  Слишком прямой и резкий, слишком склонный к публицистическим заострениям, он был перед надзирателями от кинематографа весь как на ладошке. Даже избрав  историю реального казахского поэта Ахана Серэ, жившего в конце XIX — начале XX века, — он так откровенно, так резко обнажал “аллюзийную” природу своего замысла, что на экране вместо иносказания представало чуть ли не лобовое, дерзкое, ошарашивающее прямосказание. Вот как рассказывал тогда сам Мансуров о своем замысле фильма : “Ахан Серэ был не просто выдающимся национальным поэтом, песни которого поются в казахских степях и по сей день. Это был поэт-вольнодумец, заступник народный. Он жил в страшное время: у власти стояли всесильные баи, поддерживаемые и поощряемые центральной властью. Свободомыслие преследовалось. Бунты беспощадно подавлялись. Лучшие умы изгонялись из страны. Наделенный ярким умом и даром поэтического предвидения, Ахан Серэ лучше других видел и понимал, что творится вокруг. Он видел жестокость, цинизм и лицемерие властей, стремящихся держать народ в рабстве и темноте, видел лживость и порочность официальных идеалов, которые силой насаждались в народе.  По сохранившемуся народному преданию, Ахан Серэ в конце своей жизни ушел от людей в горы и умер там в полном одиночестве».    В процессе работы съемочной группе приходилось справляться с такими трудностями и неудачами, что в пору было все бросить и уйти.  Но были и творческие открытия.  Такой счастливой находкой, например, оказался для Мансурова жетиген — музыкальный инструмент. Уже во время съемок режиссер стал к нему присматриваться, а присмотревшись, стал все больше и больше вводить его в действие. С помощью особых приспособлений цветовой спектр кадра разлагался на составляющие и из всего богатства отбирались только нужные тона, вплоть до того, чтобы сделать кадр одноцветным.  “Я, — говорил Мансуров, — хочу, чтобы цвет имел не столько какое-то рациональное значение, вел ту или иную смысловую партию, сколько «работал», прежде всего эмоционально, на чувства». 
Некоторые рекомендации по доработке фильма у членов комиссии доходили до абсурда.  К примеру. Пересмотреть все условно-цветовые кадры на всем протяжении фильма, уточнить их идейно-драматургическую нагрузку и место в общей композиции. Сократить планы двойных экспозиций в эпизодах “Смотр коней”, “Байга”, “Затмение”.  Произвести соответствующие сокращения в эпилоге, для того чтобы линия воспоминания о девушке в белом не превалировала над мотивом скорби о Кулагере.  При переозвучании учесть:  недостаточную драматичность музыки в кульминационных моментах, возгласы,  улюлюканье во время байги заменить музыкой,  в  соответствии с сокращением и перемонтажом весь звуковой ряд -  музыку, реплики, шумы -  желательно обогатить музыкой, созданной самим Аханом.   Требовали сократить метраж фильма до существующей нормы. Художественный совет считал, что все эти поправки необходимо осуществить до представления фильма в Госкино СССР.   Некоторые из предъявленных претензий (например, пожелание убрать кадры, в которых выпирает бутафория) были вполне резонными. Но в целом они базировались на тех же священных принципах официозной эстетики соцреализма и были направлены на то, чтобы ввести дерзкий и необычный фильм, пусть и не во всем получившийся, в успокоительные берега привычной усредненности. Началась отчаянная борьба за то, чтобы спасти фильм.  Исход этой борьбы во многом был предопределен тем, что в Москве, официально никак не мотивируя решение, не приняли фильм на всесоюзный экран. 28 марта 1973 года главный редактор ГСРК Д.Орлов подписал акт, в котором дозволялось выпустить фильм только на экран республики. Дальнейшую судьбу “Кулагера” решили местные партийные чиновники.   Они не приняли фильм. Мне кажется, иного и быть не могло. Обращаясь к далекому прошлому, фильм, по сути дела, говорил о современности. Говорил правду. Правду горькую, резкую, нестерпимую для тех, кто, овладев искусством социальной и политической демагогии, сумел прибрать власть к своим нечистым рукам, перегородить живое движение жизни в республике сплоченными рядами родственных династий.  Б. Мансуров на примере своего поэта-правдолюбца  показал, что бывает в таких случаях. Расправились не только с его “Кулагером” — проклятие властей отныне распространилось и на все то, что собирался снимать режиссер. Сценарий “Целина” по повести Ю.Черниченко и другие замыслы, по которым ранее была достигнута договоренность, были вычеркнуты из всех планов. Отвергались и все новые предложения. Но даже и тогда, когда у отчаявшегося режиссера прошел, наконец, самый “спокойный” его сценарий “Притча о любви”, сценарий и фильм были подвергнуты такой зверской редактуре, что от замысла остались только  «рожки да ножки». Пришлось оставить Алма-Ату... Позже, уже работая на “Мосфильме”, Мансуров возобновил попытку спасти “Кулагера”. Долгие хлопоты и переговоры с руководством Казахстана вроде бы породили надежду, что фильм удастся вызволить из полочного заключения. Режиссер вновь оказался в монтажной “Казахфильма”, создал новую, во многом отличную от прежней версию, но сохранил ее дух. Появилось и новое название — “Тризна”. Увы, ничего не помогло. Фильм так и остался в “полочной” тюрьме... Встреча с ним на премьере в Центральном Доме кино в феврале 1987 года была и радостной и горькой. Фильм перенес слишком много ударов еще в ходе постановки, пережил несколько редакций. К тому моменту, как режиссер приступил к последней редактуре, негатив в значительной мере был подпорчен, а в некоторых местах просто погублен, поскольку хранился в неподобающих условиях. Все это, естественно,  не могло пойти картине на пользу. 
На премьере мне вспомнился образ дерева из замечательной повести Андрея Платонова “Такыр”, по которой Мансуров когда-то снял свой фильм “Рабыня”. Дерево это, растущее на берегу реки, на высоте человеческого роста обросло камнями. “Должно быть, река, — пишет Платонов, — в свои разливы громила чинару под корень, но дерево въело себе в корни те огромные камни, окружило их терпеливой корой, обжило и освоило и выросло дальше, кротко подняв с собою то, что должно его погубить...” Мансуровская “Тризна”  (Кулагер) невольно напомнила мне эту платоновскую жизнелюбивую чинару — раненая,  перераненная, даже с “камнями” в корне - она была живой».

 
Н. Искендирова



Читают так же

Вопрос ответ

все вопросы

Просьба наголо не брить

– Весной взяли щенка. Он пушистый и тяжело переносит жару, даже гуляет неохотно. Муж предлагает побрить его «под ноль», соседка так кота побрила. Но я слышала, что этого делать нельзя. Посоветуйте, что делать? 
Наталья
16.08.2018

Без договора лучше не работать

- Работала продавцом без оформления договора, уволили и не выплачивают остатки зарплаты (больше половины). Можно хоть что-то доказать? 
Ирина М.
16.08.2018

Не нравится - меняйте КСК!

- Из каких средств КСК должны ремонтировать общие лестничные площадки? Требуют собирать дополнительные деньги на ремонт подъездов, кроме денег на коммуслуги. Тогда куда идут наши деньги, даже уборщиц содержат жители. 
(аб. 87#######39)
01.08.2018

Зря обещали. Воды нет и не будет

- В 1 мкр-не, в благоустроенных домах до сих пор нет горячей воды. Между тем было обещано официально, что перебоя с горячей водой в Семее в этом году не будет. Нам отключили горячую воду вместе с теплом. Прошло пол-лета. Где вода? 
Оралбек М.
01.08.2018

Когда вопрос конкретней, чем ответ

- Есть в Семее маленькая улочка имени большого человека, Черепанова Дмитрия Феофановича, участника Отечественной войны, человека, который более 40 лет проработал журналистом в нашей газете «Прииртышская правда». Из года в год эта улочка становится хуже и хуже: весной, летом, осенью здесь...
01.08.2018

Опрос

  • Читаете ли вы газеты?

Архив

Показать все за период:

Написать нам

Напишите нам

Прикрепить файл

Введите код

CAPTCHA