Спектр
  • :
  • USD 326 -1.11
  • RUB 5.29 -0.05
  • EUR 382.2 -4.54

…По свежим следам войны

18 Мая 2016
Просмотров: 1011
…По свежим следам войны
…Война уже шла за границей (1944 год). Отец служил на Украине в 121 полку 1-го украинского фронта. На самой границе с Польшей был контужен, поэтому оставили его в резерве. Так что дойти до Берлина ему не удалось.

Нам жилось очень трудно. Голодали, и отец  прислал нам, в Киргизию, вызов. Мы и двинулись с места. В то время решиться на такой шаг было большой смелостью. Но мама решилась. Мы еще были маленькие (10,12,15 лет) и ничего ей не могли посоветовать. Мама говорила: «Все равно, где умирать – или здесь от голода, или в дороге (нелегкой)».
Да и там, на Украине, разруха, неизвестно, что нас там ожидало бы. Была проблема со старшим братом Иваном. Он в то время работал в г. Фрунзе на военном заводе. Его не могли просто так уволить. Ведь завод был секретный, нужно было особое разрешение. Я не знаю, то ли ему не давали разрешение, то ли очень долго его надо было ждать, а нам уже надо было ехать. И он ушел, не увольняясь. Это в то время приравнивалось к дезертирству. Всю дорогу, сколько мы ехали, мама боялась, что его могут арестовать. И тогда бы ему была тюрьма, несмотря на то, что он несовершеннолетний. Маму тоже не пощадили бы, ей тоже грозила бы статья за укрывательство. Не посмотрели бы на то, что у нее малые дети: я и Татьяна. Суровый закон военного времени еще был в силе. Но бог нас миловал. Ивана не искали, а может быть искали, но не нашли. В такой кутерьме, в которой мы были, нелегко было найти иголку в стогу. Да и не такой уж важный работник был, чтобы знать какие-то важные секреты (занимался сборкой снарядов для фронта). Но все равно закон есть закон. 
Я была ребенком, и все мамины треволнения до меня, конечно же, не доходили. Для меня эта дорога была увлекательнейшим путешествием! Все дни стояла у окна, если удавалось ехать в пассажирском поезде, но чаще – в товарниках. Все замечала, всем восторгалась: то лисичку увижу, то суслика, то зайку… А когда проезжали по местам, где прошла война, начиная с Урала, для меня было интересно, для взрослых – печально. Под откосом то и дело стояли разбитые танки, искорёженные машины и разная другая боевая техника. Страшно было смотреть на разрушенные села, города. Одним словом, мы ехали по свежим следам Великой Отечественной. А нашему Ивану вдвойне все это было интересно. Он же, как-никак, был мальчишкой самого романтического возраста – 15 лет. Странно, но я почти ничего не помню о Татьяне.  Что она делала в дороге? У окна не стояла. Это точно. Спала? Скорее всего, она охраняла наш скарб от воров. А они в то время кишмя кишели вокруг. Чуть отвернешься – и что-нибудь исчезнет…
Татьяна шустрая всегда была, не сравнить со мной. Ей можно было поручать охранное дело. Да, она все же старше меня, хоть всего на 2 года. 
Интересно рассказать и о том, чем мы кормились в дороге. Наша мама молодец: напекла целей мешок кукурузных лепешек (в виде колобков). Мука была замешана просто на воде (+соль), и поэтому  колобки были твердые, как камень. Как они нас выручили! Колобок + вода – это был наш завтрак, обед и ужин. И больше ничегошеньки. Бывало, одного колобка мне хватало грызть с утра до обеда, второго – с обеда до ужина, а третий – на ночь. Они казались очень вкусными (кукуруза ведь сама по себе вкусная). Сейчас бы их попробовать! Да кто их станет готовить? Мамы нет.
Здорово помогал нам в дороге Иван. В свои 15 лет он был, можно сказать, настоящим мужчиной. Очень шустрый. Без него мы не выдержали бы эту страшную дорогу. 
Бывало, поезд тронется, а Ивана нет. Можно себе представить переживания мамы! И вдруг он появляется! Идет – улыбается. С  кипятком! На ходу заскакивал в вагон, порою, в последний момент. Однажды в дороге с ним был интересный случай. Познакомился с ворами-карманниками. Они пытались вовлечь его в свое воровское дело. Это были дети войны – сироты, родители которых либо погибли, либо умерли от голода. Единственный для них способ выжить – воровать. Им было оправдание. Милиции пока было не до них. Потом уже, после войны, вылавливали их и определяли в детские дома. Но у Ивана все же было положение лучше, чем  у них. Пока воришки не знали, кто он, куда и с кем едет, они предложили ему одно дело (об этом потом Иван рассказал нам сам).
-  Какое дело?
- Надо обворовать вон ту тетку, у нее на спине зашиты деньги. 
Иван глянул в ту сторону, куда они показывали. Ба! Это оказалась наша мама! Ну конечно он сказал об этом новым «друзьям». Они не посмели к ней подойти. 
Помню, как Иван упрекнул маму, смеялся:
- Тоже мне! Нашла куда спрятать деньги! 
Кофта-то была тонковата, деньги так и «вырисовывались» на спине. А бумажные деньги были по размеру довольно большими, их еще называли портянками. Много – по сути, шиш. Обесценены они тогда были. Но какой ужас был бы, если бы их украли! Мы не доехали бы.
Продолжаем «ехать» в сторону Украины, в город Новоград-Волынск (Западная Украина). Уже потеряли счет дням. На каждой крупной станции всех пассажиров, как стадо баранов, гнали на, так называемую, «прожарку». Без нее билеты не продавали. «Прожарка» – это борьба с педикулезом. Это был страшный бич в дороге! Была она, например, в г. Запорожье. Загнали нас в, так называемую, баню. Вещи забрали на «прожарку». Мы радовались, думали, что наконец-то помоемся. Но не тут-то было! Вода из кранов чуть-чуть капала. Мама сумела нацедить где-то с полтазика и все. Даже головы не смогли помыть. Принесли наши вещи (долго мы их ждали!). Они пахли гарью, местами были с подпалиной. Но ничего, зато насекомые сгорели (только от воспоминаний тело зудится).
Тогда поезда шли в основном с военным грузом, а поезда с людьми сутками стояли где-нибудь в тупике или просто в степи застревали. В таком случае для людей возникала большая проблема… с туалетом. Остановится поезд, и никто не знает, сколько будет он стоять. Отойдешь от вагона чуть-чуть, и рискуешь отстать. И вот пассажиры выходили из вагонов, и торопились справить свою малую и большую нужду. Садились прямо у вагонов, рядом мужчины и женщины, старые и молодые, не стесняясь. А я была ужасно стеснительным ребенком, и для меня все это было невыносимо трудно. 
А вот этот случай в пути чуть не стоил нам жизни целому вагону. Наш «пятьсот веселый» на целые сутки застрял где-то в степи, а к ночи тронулся. Мчался, как никогда, без остановок ни на разъездах, ни на маленьких станциях. Наш вагон-телятник был набит людьми до отказа. Было уже довольно прохладно (осень). Посреди вагона стояла буржуйка, и кто-то решил растопить ее (Безумие,  да и только! Пол в вагоне деревянный). И вдруг пол загорелся! Снизу ветер хорошо поддувал! А поезд мчится! Стоп-крана нет. Он был только в пассажирских вагонах. Воды, по сути, ни у кого нет. У кого было немного – вылили на огонь. И кто-то крикнул:
-Кто хочет писать, тушите!
Стали тушить. Тут уж точно было не стыда: жизнь в опасности! Даже я присела. И… потушили!
Эта дорога чуть не окончилась трагедией! А была еще опасней! Мы надолго застряли в маленьком городке под названием Пятихатка. Билетов на пассажирский поезд было не достать, несмотря на шустрость Ивана. Попутных товарняков тоже не ожидалось. И вот кто-то пустил слух:
- Вот этот вагон (он стоял в тупике) ночью будет прицеплен к составу, который пойдет в нашу сторону.
Люди ринулись к нему, и мы, конечно, тоже. Вмиг вагон заполнился людьми до отказа. Кто-то сказал:
-Сидите тихо, а то придет милиция и выгонит нас. 
И мы сидели всю ночь, как мышки, прислушивались, не цепляют ли наш вагон к составу. Любой лязг, малейший стук заставляли нас вздрагивать: а вдруг милиция пришла, а вдруг и правда нас прицепляют…
Но… рано-рано утром открывается дверь вагона и следует команда милиции:
- Вытряхивайтесь! Приехали! 
Какое тяжелое было разочарование! Некоторые плакали навзрыд, нервы не выдерживали. Что же было делать дальше? Иван наш опять ринулся на разведку. Какой молодец! Не падал духом, верил, что мы все же уедем, несмотря ни на что! Подбадривал маму! И вот прибежал, запыхавшийся:
- Мама, вон тот поезд скоро пойдет в нашу сторону! Он груженый углем. Давайте, быстрее собирайтесь!
Уже было темно. Мы украдкой, через рельсы пробрались к «нашему» поезду. Платформы были открытые, на них были горы угля. Мы кое-как залезли, примостились, сидим и боимся, чтобы нас не заметили и не согнали. Наконец-то раздался паровозный гудок. Мы наконец-то едем! Но по дороге погода резко изменилась: начался ливень, гром, молния! Поднялся страшный ветер (он и без того был от движения). Уголь под нами стал сползать все ближе и ближе к борту, вот-вот упадем под откос. Я кричала от страха, а Иван держал меня, обнимал, пытался чем-то укрыть и все приговаривал:
- Ниночка, не бойся, не упадем. 
Помню, казалось, что мы обречены. Чудом мы доехали до места. Честное слово, благодаря божьей помощи. Черные были, как негры. Где и как мы приводили себя в порядок, не знаю. Итогом этой поездки стал сухой плеврит у меня. Долго он меня мучил. До 27 лет. Уже сын у меня был. В больнице не лечили, не понимаю, почему. А помог мне избавиться от этой болезни Ата (прапрадедушка моей внучки). Кумыс + мёд сделали свое дело (Ата специально для меня выписывал в колхозе). И застаревшую болезнь мою как рукой сняло!
И наконец-то мы прибыли в заветный наш город Новоград-Волынск. Поздно ночью, накануне 7 ноября 1944 года. После долгого, труднейшего путешествия длиною в 2 месяца! Слава богу, что все выжили!
С 7 ноября 1944 года началась новая жизнь нашей семьи. Эта дата знаменательна – День Октября. Итак, мы приехали. Сидим на вокзале, ждем отца. Помню, мне страшно хотелось спать. Наконец-то он пришел. Повел он нас на какую-то квартиру. Шел дождь. Я шлепала по лужам в валеночках. А отец как будто и не замечал этого, не взял меня на руки. Я была маленькая, худенькая, и не была бы для него тяжелой ношей. Привел нас отец в какой-то маленький домик, в котором жила одна пожилая женщина. Потом мама узнала, что командир ругал отца за то, что он не сообщил своему командованию о приезде семьи. Нам была бы приготовлена квартира от воинской части. Хозяйка квартиры оказалась доброй женщиной. Не знаю, сколько мы у нее жили, но когда ушли, то часто с Татьяной навещали ее. 
Пришли мы на квартиру мокрые измученные. Хозяйка сразу накрыла праздничный стол (наверно отец помог ей с продуктами). Небогато, но для того времени неплохо. Да и мы с дороги голодные. Хоть что съели бы. Потом мы – дети – легли спать. Взрослые продолжали сидеть за столом. Ну и наш папа перебрал лишку, стал придираться к маме, упрекать – зачем приехала? 
Оказывается, отец злился на то, что мы некстати приехали! У него были совсем другие планы: провести праздник со своей женщиной. А тут мы… Как же ему не злиться!
То, что у него была другая женщина, можно понять и простить. Он ведь был довольно молодой мужчина (35 лет), прошел войну почти с первых и до последних ее дней. Был один. Это не только он был такой. Показывали фильм о Брежневе, у него тоже была боевая подруга. И у маршала Жукова то же самое (вот куда я заглянула, на какую высоту). Жизнь есть жизнь. И только то, что он все-таки не оставил свою семью, оправдывает его.
Вот такая у нас была первая встреча с Украиной. Через некоторое время мы перешли жить в пятиэтажное здание. Оно было полуразрушенное. Поселились на пятом этаже. Нам выделили одну большую комнату. Кроме кроватей да стола с несколькими стульями, в ней ничего не было. Но мы и этому рады были. К комфорту не привыкли. Но зато в квартире был балкон. И он «смотрел» прямо на здание, в котором находился штаб 121-го полка, в котором служил отец. Это мне очень нравилось. Такая панорама открывалась с него. 
Вскоре мы с Татьяной пошли в школу. В украинскую. Русской поблизости не было. Татьяна в пятый класс, я -  в третий. В своем классе я оказалась самой маленькой и по годам, и по росту. Многие мои одноклассники пережили ужасы войны. 
Однажды был школьный субботник. Мы разбирали завалы дома, которые находились рядом со школой. И вдруг кто-то из девочек закричал:
- Смотрите! Это голова Лизоньки, - в ее руках был детский череп, - она же тогда не успела выбежать!    
Кто-то заплакал. Они знали эту Лизоньку. Жили в одном доме… 
Здесь же, в Новоград-Волынске, мы встретили День Победы. Ночью, уже к утру, началась пальба. Многие думали, что снова началась война. Крики, шум. Мы тоже выбежали на балкон. Утром началось всеобщее ликование. Знакомые и незнакомые обнимались, целовались, поздравляли друг друга с Победой. Плакали… От радости и от горечи, что многие не дожили до этого светлого дня. 
В этот день была чудная солнечная погода! Весна! Казалось, сама природа ликовала. Говорили, что в этот день почти на всей территории СССР была такая погода. Везде слышна была музыка. На территории полка гремел духовой оркестр. Возникали стихийные танцплощадки. Мы – дети – стояли возле пушек и после каждого залпа кричали «Ура! Ура! Ура!». И голос Левитана по радио:
- Сообщение Совинформбюро. Сегодня…
Люди толпились у рупоров, каждый хотел услышать радостную весть своими ушами, словно не верили, что конец войне. Этой ужасной войне, равной которой не было за всю историю человечества. Я пишу высокие слова, иначе нельзя. Не передать на бумаге то чувство восторга, которое охватило людей, когда они услышали эту радостную весть. 

В Новоград-Волонске мы прожили недолго, один год. Оттуда перевели в г. Ковель (Закарпатье, на границе с Польшей). Отец продолжал службу политруком в лагере для военнопленных.
У меня была подружка Ганя (Аня). Она однажды рассказала мне жуткую историю, свидетелем которой стала она и ее мама. Однажды сюда привезли детей евреев, совсем маленьких. Подъехал грузовик, и гитлеровцы начали хватать детей за ноги, ударять их головой об столб, как кроликов, и бросали их в грузовик. Кругом стоял народ, но никто не мог помочь несчастным: кругом стояли автоматчики. 
Фашисты любили устраивать подобные экзекуции на глазах народа в назидание: смотрите, мол, то же самое и с вами будет в случае неповиновения. 
Потом я часто вглядывалась в этот столб, пыталась увидеть следы детской крови… 
Город Ковель тогда был сравнительно небольшой. В 1946 году там было 17 000 военнопленных немцев. Жили они в большом лагере, где и служил отец. Мы с Татьяной постоянно ходили туда. Часовые свободно пропускали нас, ведь мы - дети политрука. Пленные улыбались нам. Называли нас «дочь Камрад». А какая идеальная чистота была в лагере! Бараки сверкали белизной, дорожки посыпаны желтым песком. Конечно, плен есть плен. Откуда нам было знать, что творится за этими белоснежными стенами бараков! Но внешне все было очень хорошо. Мы часто заходили на кухню немецких офицеров. Удивительно, но для командного немецкого состава была отдельная столовая. Нас угощали разными блюдами. В основном они были из ливера. Даже медом угощали. И откуда это у них было, непонятно. Из лагеря мы уходили сытыми. Дома ведь не особо богато было. 
Дом наш был полуразрушен, требовался ремонт. И к нам направили бригаду из 5-6 пленных немцев. Моим рассказам никто не верит, кому не расскажешь, а было именно так. Бригаду приводил обычно автоматчик, и уходил. И мы с Татьяной охраняли их! Ну как? Следили, чтобы никто никуда не уходил, чтобы работали. Но они и не пытались никуда уйти: не было смысла. Они знали, что, в случае чего, мы, хоть и дети, позовем на помощь. Это, во-первых. А во-вторых, они ждали возвращения домой, на Родину. Совершить побег было делом рискованным. Поймают – Родины не видать. Если автоматчик вечером не приходил, мы провожали их до лагеря. Главное, было видеть, что они зашли на территорию лагеря. Дорогой они с нами разговаривали по-немецки. Кто их знает, о чем они говорили. Смеялись. Мы тоже смеялись. Но они никогда даже пальцем к нам не притрагивались. Мало ли как можно было расценить любое их движение. 
Плен есть плен. В то время и мы не ели досыта. А пленных тоже надо было кормить, не досыта, но хотя бы поддержать в них жизнь. Досыта накормить наша страна не могла. Народ жил в голоде. За нашим домом была большая поляна. На ней однажды раскинулся цыганский табор. Когда табор снялся с места, почему-то после него осталось несколько дохлых лошадей. И потом пленные ползали вокруг трупов с котелками и срезали с них куски мяса. Что ж, голод не тетка. 
Помню пленного паренька лет 17-ти по имени Волда. Белокурый, улыбчивый. Часто приходил к нам и говорил маме: 
- Матка, арбайт.
Просил какую-нибудь работу по дому. Знал, что за работу его покормят. Мама давала ему что-нибудь сделать: порубить дрова, навести порядок во дворе. А потом кормила. Она воспринимала его как сына. Ведь наш Иван был почти его ровесником. 
И вот один раз забегает к нам Волда такой радостный, возбужденный и говорит:
- Матка, нах хауз! Нах хауз!
Оказывается, на него пришел приказ для отправки на Родину. И он пришел с нами попрощаться. Потом подошел к зеркалу, оно у нас на кухне висело, погладил себя по лицо и что-то быстро-быстро заговорил, взволнованно, и повторял: данке шон, данке шон! Но мы поняли его. Он говорил, что, когда он приедет домой, ему не поверят, что он был в плену, ведь он так хорошо выглядит благодаря нашей маме. На прощанье сказал «ауфидерзэйн», помахал мне рукой и убежал. Тогда очень большую группу военнопленных отпустили домой в Германию. Это было начало 1947 года…     

(Отрывок из воспоминаний) 
Н. РЕДЬКО         
      



Читают так же

От “Пчела Полосатого”

Восточный Казахстан - родина великих мыслителей и акынов, духовная столица Казахстана. Именно здесь родились известные деятели культуры и искусства. Писатели и великие акыны отражали в своих произведениях любовь к родному краю. Многих взрастила наша благодатная земля.

15 Апреля 2015

Фронтовик и журналист

Мой отец Сагиндыков Баткен родился в 1922 году в селе Саржал Абайского района Семипалатинской области. Со школьных лет у него проявились способности к журналистской работе.

27 Марта 2015

Доблестные защитники Отечества

Мой отец Мухтар Жангужанов родился в Абайском районе Семипалатинского уезда в 1916 году. Перед войной служил в рядах РККА. Войну встретил в армии. Служил рядовым пехотинцем.

19 Марта 2015

Человек невероятной стойкости

Май, Вечный огонь, красные гвоздики … Безусловно, эти моменты связаны с Великой Отечественной войной, вернее, с Великой Победой. До 70-летия Великой Победы осталось совсем немного времени. Потомки победителей, благодарные им, приносят в редакцию газеты «Спектр» письма и фотографии своих фронтовиков.

19 Марта 2015

Вопрос ответ

все вопросы

О камерах хранения

- Имеют ли право в магазинах требовать сдавать сумку в ячейку? Мне спокойнее, когда моя сумка при мне. Обычно таких проблем нет – показываю содержимое, и все. Но в одном магазине техники мне указали на дверь! В магазине должны быть камеры – пусть следят за покупателями, если боятся краж. 
...
03.05.2018

По вопросу пособия

- Мой сын получает пособие по утере кормильца на дочь 4 лет (мама ее умерла) 24 тысячи. Выйти на работу не может, т.к. за ребенком нужен уход. Слышала, что до 8 лет полагается какое-то пособие по уходу за ребенком. Ему в нем отказали, мотивируя, что нет регистрации брака с мамой. Но ребенок то его,...
03.05.2018

Вместо тепла…

- Аномально низкие температуры  января для жителей Цемпоселка, получающих отопление от РК-1, стали самым холодным местом всего левобережья из-за недостаточного отопления (что подтверждено показаниями домовых теплосчетчиков). В связи с этим хотелось получить разъяснения руководства «Теплокоммунэнерго»,...
14.03.2018

Как быть с лекарством?

- Мне прописали лекарство серетид мультидиск. Раньше выдавали в аптеке на 72-ом квартале. Сейчас аптеку убрали. Теперь лекарство приходит и распределяется из ЦГБ. После моего звонка в ЦГБ мне сказали, что лекарства закончились. Как теперь быть? 
 Лев Андреевич Проскурин
14.03.2018

Налоговые ставки изменились

 - Объясните, как изменились  с 1 января 2018 года налоговые ставки для предпринимателей, реализующих алкоголь? 
Альменова
14.03.2018

Опрос

  • Читаете ли вы газеты?

Архив

Показать все за период:

Написать нам

Напишите нам

Прикрепить файл

Введите код

CAPTCHA